Происхождение
древних тюрок - создателей
Великого
Тюркского каганата.

( исторический очерк )

В.К. Шатобалов
(shatobalov @ yandex.ru)
   



Содержание
Предисловие.
I. Введение.
II. Рожденные волчицей-легенды.
  1.Н.Я. Бичурин.
  2. Н.А. Аристов.
  3. С.В. Киселев.
  4. Л.Н. Гумилев.
Примечания
  Предтюркское время
     на Северном Алтае.
  Царские скифы Алтая.
  5. С.Г. Кляшторный.
III.Мать Ашины (Асянь-шада) - наложница.
IV.Владение Со(Солу) на Северном Алтае.
V.Топо, гидо, этнонимы как свидетельства существования "владения Со(Солу)" на Северном Алтае.
Примечание
  Кумано-кипчакский
     период истории.
VI. Древние тюрки - алтайцы.
VII. А.Н. Бернштам.
VIII. Реконструкция дат рождения алтайских вождей и времени создания родов в дотюркский и ранний тюркские периоды.
IX. Заключение.
   X. Приложения.
   XI. Основная литература.

Ниже представлены матералы еще двух сторонников версии Лю Мао цзая С.Г.Кляшторного и Л.П.Потапова, которые позволят лучше реконструировать события в дотюркский и тюркский  периоды  на Алтае.

Проанализируем творчество одного из самых ярых приверженцев Лю Мао цзая С.Г. Кляшторного, который прославился как создатель новых научных гипотез по теме этногенеза Тюркского каганата. Он автор многих книг, статей. Рассмотрим работу С.Г.Кляшторного, посвященную только данной теме. 

С.Г. Кляшторный.

Легенды о роде Ашина.

 

«В 1968 г. в Монголии, в 5 км севернее р. Хойто Тамир, был открыт пока единственный эпиграфический памятник начального периода существования Тюркского каганата – четырёхсторонняя стела с согдийской надписью по трём сторонам (лицевой и двум боковым) и остатками санскритской надписи по задней широкой поверхности. По месту находки я назвал стелу Бугутским памятником (монг. Бугут, «Оленья падь»). Вскоре согдийская надпись была прочтена В.А. Лившицем, интерпретирована и издана (Кляшторный, Лившиц, 1971; Klyashtornyi, Livsic, 1972). На вершине памятника изображена волчья фигура, которой приданы некоторые «драконьи» черты. Что знаменовал этот странный барельеф на каганской стеле, содержащей эпитафию четвёртого тюркского кагана Таспара и рассказ о временах и правителях, ему предшествовавших и ему близких? Ответ на этот вопрос содержится вгенеалогических легендах о происхождении царского рода ( племени) тюрков ашина. В китайских династийных историях Чжоу шу, Бэй ши и Суй шу, которые мы не раз уже цитировали, воспроизведены две легенды, посвящённые этому сюжету. Они записаны со слов самих тюрков, чьи посольства не раз посещали столицы китайских Северных дворов и тщательно опрашивались чиновниками внешнеполитических ведомств. В китайских записях отмечено, что эти генеалогические повествования рассказаны разными людьми и, очевидно, в разное время. Наиболее подробно легенды изложены в Чжоу шу. Для самих тюрков оба повествования и были подлинной историей их предков. Действительно, обе легенды, наряду с мифологическими сюжетами о звере-прародителе, содержали вполне конкретные сведения о военных и иных событиях, местах, где эти события совершались, об именах древних вождей и о приписываемых им способностях и деяниях, иногда вполне реалистических, а иногда и уводящих слушателя (читателя) в мир чудес и волшебства.

Согласно первой легенде , предки, правящего рода тюрков, жившие на краю большого болота (по Бэй ши и Суй шу – на правом берегу Сихай «Западного моря»), были истреблены воинами соседнего племени, а по переводу Б. Огеля «воинами государства Линь», которых он отождествляет с одним из сяньбийских племён (Ogel, 1957, р. 103-104). В живых остался лишь изуродованный врагами десятилетний мальчик (ему отрубили ноги), которого спасла от смерти волчица. Скрываясь от врагов, в конце концов убивших последнего из истреблённого племени, волчица бежитв горы севернее Гаочана (Турфанский оазис), т.е. в горы Восточного Тянь-Шаня [25].

В переводе Н.Я. Бичурина речь идет об Алтае .

«Там, в пещере, она рожает десятерых сыновей, отцом которых был спасённый ею мальчик. Сыновья волчицы женятся на женщинах из Гаочана и создают свои роды; их потомки принимают родовые имена матерей».

Если волчица бежит в «горы севернее Гаочана», а по уточнению С.Г. Кляшторного оказывается в горах «Восточного Тянь-Шаня» , то как же ее сыновья могли жениться на женщинах из Гаочана? Гаочан то волчица пробежала. У Н.Я. Бичурина «переженились и все имели детей» . Если события разворачивались на Алтае, то и женщины были местные, алтайские.

«Один из сыновей носит имя Ашина, и его имя становится именем его рода. Вождём нового племени, составленного из родов десяти потомков волчицы, стал Ашина, который оказался способнее своих братьев. Впоследствии число родов увеличилось до нескольких сот. (Очевидная описка. В переводе Н.Я. Бичурина «увеличилось до нескольких сот семейств»). Вождь племени Асянь-шад – один из наследников Ашина, вывел потомков волчицы из гор Гаочана и поселил их на Алтае (Циньшань), где они становятся подданными жуаньжуаней, добывая и обрабатывая железо» [25].

Здесь необходимо рассмотреть отношение гунн к разным ремеслам, т.е. на что они были способны? В монографии Н.Н. Крадина «Империя Хуннов» читаем: «Кто же конкретно занимался металлургией – сами хунну, пленники или мигранты из Китая, бродячие ремесленники или же оседлое население Забайкалья – пока на этот вопрос сколько-нибудь точного ответа нет. Можно только предполагать, основываясь на изучении материалов Иволгинского могильника, что этоне были кочевники хунну. Подобные выводы можно сделать и в отношении хуннского гончарства» [26].

Вот такие умельцы, возглавляемые Ашиной, прибыли на Алтай. Чем же занимались алтайцы до прихода Ашины? У Н.Н. Крадина читаем: «Обложены данью были и народы Саяно-Алтая и Тувы. Они управлялись хуннскими наместниками и поставляли в метрополию слитки металла и ремесленную продукцию» [27]. Оказывается, «плавильщиками»были алтайцы не только для жуаней в IV-VI вв н.э., но и для гунн еще во II -I вв. до н.э.

И вот в центр металлургии южносибирского региона, места обитания металлургов, кузнецов, оружейников пришли кочевники, которые, будучи вассалами жуаней, «должны были добывать железо». Чем они занимались на Алтае? Хроники умалчивают. Но у Ю.С. Худякова можно прочитать следующее: «Переселив пятьсот семейств Ашина на южные склоны Алтайских гор и поручив им производить железное оружие для своих войск, жужаньский каган Чилянь-хан Уди создал им, тем самым, благоприятную возможность для того, чтобы оправиться от ... поражений и гонений, набраться сил, вооружиться и подчинить своей власти все соседние племена»[62].

Оказывается, Чилянь-хан Уди создал для Ашины и его сородичей «благоприятную возможность ..., чтобы оправиться от поражений и гонений ..., вооружиться и подчинить ... все соседние племена».

Да и алтайцы, надо полагать, все сделали для того, чтобы попасть в рабство к переселенцам: предоставили свои рудники, обучили кузнечному делу, вооружили, а затем и головы склонили.

Возвращаемся к тексту С.Г. Кляшторного: «На Алтае, вобрав в свой состав местных жителей, племя принимает наименование тюрк, которое, согласно легенде, связано с местным названием Алтайских гор» [25].

Известно, что «племя» включало 500 семейств. Подсчет по номадам простой. Одно семейство, в среднем, состояло из 5 человек. На одного воина приходилось четыре не воина. С Ашиной на Алтай пришло 500 воинов и 2 тыс. женщин, стариков, детей. Как таким воинством они смогли « вобрать в свой состав местных жителей », т.е. все многотысячное алтайское население? Это ничем не подкрепленные домыслы С.Г. Кляшторного. Численность населения Алтая в V - VI вв. точно неизвестна, но есть доказательства значительной заселенности региона. Так по археологическим данным С.В Киселева мы узнаем, что население Алтая было «многочисленным в первые века н.э.» [26]. Еще одно свидетельство: Бумын со своим войском смог одержать победу над теле численностью в 50 тыс. кибиток, а это 50 тыс. воинов и около 200 тыс. членов их семей. Победу можно было одержать располагая хорошо вооруженным, обученным и многочисленным войском. В течение почти двух столетий существования каганата алтайские племена составляли его ядро, основу. В многочисленных войнах, надо полагать, потери алтайцев были немалыми, и для пополнения был необходим человеческий ресурс. Очевидно, что на Алтае такой ресурс был. Еще одно доказательство. В авангарде движения кочевников, которое возникло через два столетия после падения Тюркского каганата, были команы (куманы), т.е. по древнетюркской легенде это второй род, ответвившийся от рода со (солу) из «владения Со». По сведениям из очерка А.Н. Лебедева, «Половцы: происхождение и этнический состав половецкого поля в X-XII вв.», у куманов (предков современных кумандинцев), бурутов (автор относит их к енисейским кыргызам), сары/шары (североалтайский род тубаларов) было 15-20 тыс. воинов [34]. Даже если разделить три племени на три равные части, то воинов куманов было 5-7 тыс., а вместе с невоенными 25-35 тыс. человек. Это усредненный подсчет только по одному роду куман (кубан), покинувшему Северный Алтай. Родные места покидали не все номады. Читаем у В.В. Бартольда: «Хотя мы знаем, что в V в. купцами поддерживались сношения между хуннами, переселившимися в Европу, и хуннами, владевшими небольшими государствами в пределах Китая» [4].

Читаем у Л.Г. Кляшторного: «В этой легенде особый интерес вызывают места происходивших событий, сохранённые в тюркской традиции и идентифицированные китайским историографом согласно его географической номенклатуре. Если упоминания «гор севернее Гаочана», т.е. горных хребтов Восточного Тянь-Шаня, прилегающих с севера к Турфанскому оазису в долине р. Тарим, а также другое упоминание, Циньшань («Золотые горы»), т.е. Монгольский и Горный Алтай, Большой Алтай давно и без каких-либо сомнений отождествлены, то с названием Cuxaй («Западное море») дело обстоит сложнее. Кроме поименования нескольких различных озёрных и морских акваторий, расположенных западнее собственно Китая (Куку-нор, Арал, Каспий), Сихай назывались некоторые административные округа. Так, в I в. до н.э. – VIII в. н.э. название Сихайцзюнъ «наместничество Сихай» носила область на границе Западного Цинхая – юго-восточной части Ганьсу. Для IV-V вв. это название уверенно локализуется применительно к обширной дельте р. Эдзин-гол (предгорья Гобийского Алтая), протоки которой впадают в озера Гашун-нор и Сого-нор, окружённые множеством мелких озёр и солончаковыми болотами ; в указанное время округ Сихай был частью провинции Лян, включавшей большую часть Ганьсу, Турфанскую депрессию на северо-западе, Синин на юге» [25].

Ну и где здесь «Западное море»? По Н.Я. Бичурину, «Западное море»есть миф, сказание [6]. По Л.Н. Гумилеву это отражение связи рода ашины с западными гуннами, а море он связывает с озером Балатон [19]. Й. Маркварт связывал «Западное море» с Каспийским морем [39].

«Тем самым определяется географическое пространство легенды – оно ограничивается на первом этапе ганьсуйско-гаочанской предгорной зоной, примыкающей на северо-западе к Восточному Тянь-Шаню, а на втором этапе – горами и долинами Большого Алтая».

С.Г. Кляшторный пытается события, происходившие на Алтае, переместить на территорию вне Алтая Гаочан. С оговорками допускает их продолжение на Большом Алтае. Для чего это делается, увидим ниже.

«По второй легенде , предки правящего рода тюрков происходят из «владения Со». Лю Мао цзай и Б. Огель достаточно уверенно идентифицируют «владение Со» с территорией одного из сяньбийских племён, носившего тоже название (Liu Mau-tsai, 1958, Bd. II, S. 489; Ogel, 1957, p. 103-104).

Глава племени Абанбу имел семнадцать братьев, один из которых, Ичжинишиду (I-tchi-ni-sse-tou) назван «сыном волчицы». Владение Со было уничтожено врагами, а спасшиеся роды рассеялись. Благодаря сверхъестественным способностям «сына волчицы» Ичжинишиду, его род оказался в наиболее благоприятном положении. Один из его сыновей стал «белым лебедем» и основал владение Цигу (один из вариантов имени кыргыз), расположенное между реками Афу и Гянь (Абакан и Кем, т.е. Верхний Енисей). (Один из сыновей в лебедя превратился и в этом образе владение Цигу основал). Третий сын правил на реке Чжучже (Tchou-tche), а старший сын (это очевидно, 4 сын) Нодулу-шад (No-tou-lou-che)поселился в Цзянсы Чжучжешиили вариант – Басычусиши (Tsien-se-tchou-tche-chi)».

В переводе Лю Мао цзая, как и у китайцев VI в., повторилась одна и та же ошибка: они не поняли смысла превращения одного из сыновей в лебедя. Расшифровка Н.Я. Аристова позволила связать это превращение с появлением второй ветви алтайского рода на реке Ку (Лебеди). Второй сын основал владение Цигу. Но С.Г. Кляшторный интерпретацию Н.А. Аристова не упоминает, т.к. она не вписывается в концепцию Лю Мао цзая, а С.Г. Кляшторный был ее приверженцем.

«К роду Нодулу-шада присоединился и собственный род Абанбу. Нодулу-шад имел десять жён, сыновья которых носили родовые имена матерей. Сыном его младшей жены был Ашина. После смерти Нодулу-шада его сыновья решили, что вождём племени станет тот из них, кто окажется более сильным и ловким, чем другие. Победил в состязании Ашина, который,став вождем, принял имя Асянь-шад. Ему наследовал его сын или племянник Туу. Сын Туу, Тумынь (Бумын рунических текстов), стал основателем государства. По Тан шу: «Прародителем западных тюрков был Туу, внук Нодулу. Он прозывался великий ябгу. Тумынь был старший сын Туу» (Liu Mau-tsai, 1958, Bd. II, S. 490). Следовательно, Асянь-шад (внук Ашины), сын Нодулу, мог быть отцом или дядей Туу».

Необходимо обратить внимание на информацию из перевода Лю Мао цзая о наследнике Ашины. «Ему наследовал сын или племянник Туу». Л.Г. Кляшторный сделал вывод, что «сын Нодулу (Асянь-шад) мог быть отцом или дядей Туу» , но дальше эту тему раскрывать не стал. Проанализируем варианты: если наследовал сын, то род ашины у власти и вопросов нет, а если племянник? Например, племянник Туу мог быть сыном одного из трёх братьев Нодулу-шада, тогда род ашины из управления тюкю выбывает. Туу мог быть сыном сестры или брата матери Асянь-шада. Возможность такая не исключается, но информации о родственниках по линии матери в хрониках нет. Да и с матерью Асянь-шада получается все не так гладко, но об этом ниже по тексту.

Следует отметить, что у Лю Мао цзая, в переводе указаны титулы алтайских вождей: Нодулу-шад и его сын Асянь-шад были шадами, т.е. они командовали армиями, а Туу был уже ябгу. Ябгу более высокий титул. Ябгу мог управлять отдельным тюркским государством. Учитывая, что тюрки, в тот период были вассалами жуаньжуаней, то можно сделать вывод, что позиции тюрок внутри каганата (жуаньжуаней) укреплялись и влияние их росло.

Примечание. Имена шадов пишутся по-разному. В переводе Н.Я. Бичурина: Надулу-ше и Ахянь-ше. В переводе Лю Мао цзая, который использовали Л.Н. Гумилев, С.Г. Кляшторный, Л.П. Потапов, пишутся: Нодулу-шад (Нотулу-шад) и Асянь-шад. Слова ше и шад обозначают один и тот же титул. Ше по-китайски, а шад по-тюркски – это титулатура жуаньжуаней [6, 18, 25, 46].

«Автор раздела о тюрках в Чжоу шу отмечает, сравнивая обе легенды, «хотя это сообщение отличается от другого (т.е. от первой легенды. – С. К.), они совпадают в том, что тюрки происходят от волчицы» (Liu Mau-tsai, 1958, Bd. I. S. 6). Однако, этим не ограничивается сходство обоих вариантов генеалогического мифа тюрков. И в той и в другой легенде говорится о гибели племени (владения), к которому принадлежали отдалённые предки тюрков, о бегстве (расселении) того (тех), кто спасся, о первоначальном десятиродовом составе племени (в одном случае – по числу сыновей волчицы, в другом – по числу жён внука волчицы, сыновья которых носили родовые имена матерей), о выдающейся роли Асянь-шада в истории племени, о сравнительно позднем возникновении этнониматюрк, который принимает род Ашина и подвластные ему роды

Выдающаяся роль нигде не описана. Есть только информация, что его сыном или племянником был Туу, который был отцом первых каганов – Бумына и Истеми [25].

«В остальном обе легенды фиксируют внимание на частных моментах этой эпопеи, различно освещённых в каждой из них. Возможно предположить, что здесь скорее следует видеть два варианта легенды, восходящих к общему архетипу, с разной степенью подробности воспроизведённых китайским хронистом, чем две самостоятельных по своему происхождению легенды. Мотив «пещерного рождения» предков, отсутствующий в китайском пересказе второй легенды, имеет, тем не менее, иные веские подтверждения, прежде всего в китайских описаниях обрядовой жизни тюрков. Дальше идут домыслы С.Г. Кляшторного по мотиву «пещерного рождения».

«Согласно Чжоу шу «каган постоянно проживает в горах Юдугень ( Отюкен йыш«Отюкенская чернь» рунических текстов. – С.К.). Ежегодно, в сопровождении вельмож, он приносил жертву в пещере предков» (Pelliot, 1929, р. 214). Неожиданно возможность перекрёстной проверки китайских известий о связи культа пещеры с культом предков у тюрков даёт воспроизведённая ал-Бируни легенда о происхождении тюркской династии шахов Кабула: «У индийцев были в Кабуле цари из тюрков, происходивших, как говорили, из Тибета. Первым из них пришёл Бархатакин. Он вошёл в пещеру в Кабуле, в которую нельзя было войти иначе как боком или ползком. Там была вода, и он положил туда еду на несколько дней. Пещера эта известна до сих пор и называется Вар... Через несколько дней после того, как Бархатакин вошёл в пещеру, вдруг выходит кто-то из неё, когда люди были в сборе и видели, что он как бы рождается из чрева матери. Он был в тюркской одежде, состоявшей из каба, высокой шапки, башмаков и оружия. Народ воздал ему почести как чудесному существу, предназначенному на царство, и он воцарился над теми краями с титулом кабульского шаха. Царство оставалось за его сыновьями в течение поколений, число которых около шестидесяти» (Бируни, 1963, с. 359-360). Краткий вариант этой же легенды ал-Бируни повторяет в своей «Минералогии»: «Жители Кабула в дни невежества верили в то, что Барахмакин, первый из их тюркских царей, был сотворён в некоей тамошней пещере, называемой сейчас Бугра, и вышел оттуда в царской шапке (калансува)» (Бируни, 1963а, с. 27). По сведениям Сюань Цзана, область Каписы, куда входил и Кабул, была завоёвана западнотюркским Тон ябгу-каганом (т.е. между 618-630 гг), после чего в Южном Афганистане, по всей вероятности, утвердилось несколько тюркских владетелей из рода Ашина. (Нужно отметить, что Тон ябгу-каган – был не из рода ашины, а из североалтайского рода тон (тонг). – а.к). (Chavannes, 1903, р. 24; Gobl, 1967, р. 256- (77/78)258). После распада Западнотюркского каганата в середине VII в. они сохранились и обрели самостоятельность. В Кабуле они носили титулы кабул-шах, тюрк-шахи, шахи-тигин. Обращаясь к реалиям легенды, следует отметить, что только вариант ал-Бируни очевидно обнаруживает связь «пещерного» рождения с правом на царскую власть, связь, менее ясно проявлявшуюся в китайском варианте записи легенды. Ж.-П. Ру связывает рождение в пещере с древним культом пещеры-матери, рождающей предка (небесного зверя) (Roux, 1966, р. 286-287). Однако мотив зверя как будто отсутствует в варианте ал-Бируни. В этой связи привлекает внимание имя её героя – Барах-тегин. Слово barah ~ baraq имеет совершенно ясную семантику в тюркских языках: «лохматый, покрытый густой шерстью», «лохматая собака» (так у Махмуда Кашгарского) (ДТС, с. 83). Альтернация волк ~ собака довольно часто отмечается в сказаниях многих тюркских и монгольских народов, но в данном случае совершенно не исключено синонимическое обозначение волка (bori), поскольку табуированные имена предков и старших родственников обычны в тюркской ономастике. С учётом этимологии имени Барах-тегина, можно сделать вывод о сохранении в раннесредневековом Кабулистане древнетюркского каганского культа пещеры, тесно связанного с генеалогическим династийным (resp. племенным) культом зверя-прародителя. Поздняя реминисценция древнего центральноазиатского сказания, сохранённая ал-Бируни, яснее, чем ранние китайские записи древнетюркской легенды, свидетельствует о социальной переориентации родоплеменной мифологии, впитавшей в себя идею сакральной легитимизации ханской власти (resp. власти военных вождей племени)”.

Перевод короткой исторической справки, который сделал Лю Мао цзай, совпадает с переводом Н.Я. Бичурина.

«Исторические сведения, относящиеся к «доалтайскому» периоду существования племени тюрк наиболее полно сохранены в Суй шу: «Предками туцзюэ были смешанные ху (хунну/гунны – а.к.) Пинляна. Их родовое прозвание было Ашина. Когда северовэйский император Тай У-ди уничтожил Цзюйцюй (439 г.), Ашина (вождь племени) с пятьюстами семей бежал к жужу (жуаньжуаням). Они (племя ашина) жили из рода в род у гор Циньшань (Алтай) и занимались обработкой железа» (Liu Mau-tsai, 1958. bd. I, s. 40).

Ниже представлена интерпретация «исторических сведений» из «доалтайского периода». С.Г. Кляшторный, очевидно, включил все литературные источники по истории данного региона. К роду ашины это имеет опосредованное отношение, т.к. представлена не история рода, подтвержденная документами, а история региона.

«Это сообщение Суй шу тесно связывает раннюю историю племени тюрк (ашина) с историей позднегуннских государств, существовавших на территории Китая в 308-460 гг. Далее, идет проникновение гуннов в Пиньлян и Хэси началось в первой половине II в. до н.э. Оттеснив на запад, в Семиречье и Среднюю Азию, автохтонное население – юэчжей и усуней– гунны, однако, не удержались на захваченной территории. Начавшаяся в годы правления У-ди (140-87 гг. до н.э.) китайская колонизация Хэси и бассейна Тарима вынудила их отступить на север. Миграция юэчжийских и усуньских племён не была полной – ещё в V в. н.э. некоторые из них упоминаются в пределах племенной территории (Haloun, 1937, р. 280, 284-285, 293-297). В 25-55 гг. н.э. в Хэси, под защиту Великой стены, бегут многие роды разгромленных гуннами динлинов, ухуань и сяньби. Массовое переселение гуннских племён в этот район началось в 265 г., когда «на границе за Великой стеной (роды) Дашуй, Сайни, Хэнаньские и другие 20 000 слишком семейств приняли (китайское) подданство. Император, при няв их, отправил на местожительство в Хэси, под древний город Иян, и затем снова (они) смешались с цзиньскими людьми. Затем в Пинян, Сихэ, Тайюань, Синьсин, Шандин, Лопин. Во всех округах не было округа, где не было бы гуннов (Цзинь шу, цз. 97 цит. по: Бернштам, 1951, с. 220). После распада Цзиньской империи в Хэси и Гаочане утвердилась китайская династия Ранняя Лян. В 376 г. Северный Китай на несколько лет был объединён династией Раннее Цинь, но уже в 385 г. полководец этой династии Люй Гуан создал в Хэси независимое царство Поздняя Лян (385-403 гг.), протекторат которого распространялся на Гаочан и некоторые другие оазисы Таримского бассейна. К началу V в. гунны Ордоса, возглавленные племенем хэлянь, захватили северную часть Шэньси и Пиньлян. Их вождь, Хэляньбобо, создал здесь царство Ся (407-431 гг.), последний государь которого погиб в борьбе с сяньбийским племенем тугухунь, а земли – захвачены вэйским императором Тай У-ди. Племя хэлянь и примыкавшие к нему гуннские племена частью подчинились табгачам, частью бежали на запад, в Хэси, где в 397-401 гг. гуннским князем Цзюйцюй Мэнсюнем была основана династия Северная Лян (территория Хэси и Гаочан). В 439 г. Тай У-ди захватил Хэси, но двое из сыновей Мэнсюна – Ухой и Аньчжоу – с 10 000 семействами бежали в Шаньшань (район Лоб-нора), а затем в Гаочан, где, опираясь на союз с жуаньжуанями, продержались до 460 г. В 460 г. этот союз был нарушен; по сообщению Цзычжи тунцзянь, «жуаньжуани напали на Гаочан, убили Цзюйцюй Аньчжоу и уничтожили род Цзюйцюйев». Сведения о связях племени ашина с гуннскими племенами Пиньляна и Хэси в сопоставлении с тюркскими генеалогическими легендами делают весьма вероятным предположение, что это племя иммигрировало в Ганьсу после 265 г., в период массового переселения за Великую стену гуннских и зависимых от гуннов племён Центральной Азии и Южной Сибири. За время обитания в Пиньляне и Хэси племя ашина восприняло в свой состав новый этнический компонент автохтонного некитайского и негуннского населения страны («смешанные ху»; ср. мотив женитьбы на турфанских женщинах в первой легенде).

После разгрома государства Цзюйцюйев в Хэси, Ашина вместе с Ухоем и Аньчжоу бежали в Гаочан, где вскоре (после 460 г.) попали под власть жуаньжуаней и были переселены к южным отрогам Алтая. («Ашина вместе с Ухоем ... бежали в Гаочан ... после 460 г.») ....

Это домыслы С.Г. Кляшторного. В хрониках такой информации нет.

«Согласно обеим легендам, только после переселения на Алтай племя приняло наименование тюрк, а старое название племени стало династийным именем правящего рода».

Резюмируя свои фантазии, С.Г. Кляшторный создает научную гипотезу.

«Очевидно, что следует отказаться от традиционной реконструкции ранней истории племени ашина (тюрк), согласно которой все события, имевшие место до образования Тюркского каганата, связаны только с территорией Алтая и Южной Сибири, а специфические особенности социальной организации и культурные традиции тюркского общества не выходили за пределы норм и представлений, носивших строго региональный характер. Таким образом, возможно выделить два основных этапа ранней истории племени тюрк (ашина):ганьсуйско-гаочанский (265-460 гг.) и алтайский (460-553 гг.). Не отрицая возможной связи предков ашина с Алтаем и Сибирью до момента миграции на юг от Великой стены, следует помнить, что лишь после 460 г. в предгорьях Южного Алтая складывается та группировка племён, возглавленная вождями из рода Ашина, Асянь-шадом, «великим ябгу» Туу и Бумынем, которая в 551-555 гг. нанесла смертельный удар Жуаньжуаньскому каганату».

Произвольно выбранные С.Г. Кляшторным «два основных этапа ... ганьсуйско-гаочанский (265-460 гг.) и алтайский (460-553гг.)». В 439 г. сяньби захватили Пинлян. Гунн, кочевник Ашина, со своими сородичами бежал на север, где они попали на территорию, контролируемую жуанями, став их вассалами [6]. Нет в хрониках других дат, «лишь после 460 г.» и пр. – это все подтасовки С.Г. Кляшторного.

«Естественно, специфика ранних этапов истории племени ашина не могла не проявиться и в раннем слое лексических заимствований, сохранённых древнетюркским языком и отражённых в древнетюркской письменности. Мы не раз обсуждали эту тему ( Кляшторный С.Г., 1964 ; Кляшторный С.Г., 1966 [д.б.: 1965]) и не будем к ней возвращаться.

Однако, одно слово требует специального исследования и объяснения. Это слово – самоназвание (имя) рода (племени) и его предка (основателя), имя, ставшее названием династии. Это имя Ашина. Известное в китайской иероглифической передаче, оно обычно предшествует личным именам каганов и их родичей (название рода писалось перед именем кагана, хана, шада и пр.) . По реконструкции С.Е. Яхонтова (личная консультация), иероглифы, составляющие китайскую транскрипцию имени, читались в интересующее нас время как аsinа ~ аsеnа, т.е. так же, как в настоящее время. В отличие от китайских источников памятники на тюркском языке нигде не называют имя Ашина в подобной или близкой по звучанию форме. Даже в тех разделах надписей, где содержатся имена первых каганов, их родовое имя не упомянуто. Его единственное упоминание за пределами китайских текстов – в согдоязычной Бугутской надписи. Ситуация представляется несколько необычной и заставляет искать объяснения, одним из которых может быть иное, чем то, которое фигурирует в китайских источниках, обозначение в тюркских надписях правящего рода тюрков».

Вместо того, чтобы допустить, что первые каганы были не из рода ашины, как это было показано выше на материале Л.Н. Гумилева, С.Г. Кляшторный продолжает обосновывать версию Лю Мао цзая.

«В таком случае подсказать решение могла бы этимология имени Ашина. Тюркские этимологии этого имени обычно возводятся к глаголам as=«переваливать гору» (П. Будберг) или es=«скакать, прыгать» (К. Сиратори) (Boodberg, 1979, р. 77-78). Случайность обоснований делает эти попытки неубедительными. Остановимся на трёх сравнительно новых гипотезах.

1. Гипотеза С.Г. Кляшторного (Кляшторный С.Г., 1964). Поскольку и тюркские легенды, и собственно китайская информация связывают происхождение имени Ашина с родовой ономастикой автохтонного населения Восточного Туркестана, исходную форму имени следует искать в местных иранских или тохарских диалектах. В качестве одного из возможных гипотетических прототипов предложено хотано-сакское asana «достойный, благородный». Пример, однако, неудачный, так как китайская передача второго гласного предполагает лишь i-?.

2. Гипотеза X.В. Хауссига (Haussig, 1979). В историческом труде византийца Феофилакта Симокатты, завершённом около 602 г., упоминается война в Тавгасте, т.е. в Китае, которую вели между собой «красноодёжные» и «черноодёжные». Хауссиг переносит место военных действий на южный берег Амударьи, идентифицирует «красноодёжных» с кермихионами-эфталитами, а «черноодёжных» – с тюрками, весь эпизод он рассматривает как сообщение о тюрко-эфталитской войне По мнению Хауссига, тюрки названы «черноодёжными» по своему царскому роду Ашина, имя которого он сближает с древнеперсидским axsaena «тёмноцветный».

3. Гипотеза К. Беквиса (Beckwith, 1987). В сохранившихся фрагментах труда византийского историка конца VI в. Менандра Протектора содержится следующая фраза: «Старейший единодержавец турков прозывается Арсила». Обычно это имя трактуется как искажение тюркского arslan. Беквис же полагает, что Арсила – родовое имя тюркских каганов, транскрибируемое в китайских источниках как Ашина. Эта историографическая гипотеза предполагает, однако, две фонетические натяжки, каждая из которых маловероятна: пропуск -r- и передача -n- через -l-.В каждой из этих трёх гипотез содержится рациональное зерно и есть, как очевидно, слабые стороны.

Наиболее общим для двух первых предположений является вывод, что тюркская этимология имени Ашина маловероятна, а иранская или тохарская, в особенности связанная с Восточным Туркестаном, напротив, предпочтительны. Если обратиться к древней царской ономастике Восточного Туркестана, то следует отметить присутствие там цветовых обозначений. Так, царский род Кучи именовался «белым» (тохарское A kutsi, санскр. arjuna, китайская калька бо) (Bailey, 1937, р. 900). В таком контексте историографически неоправданная гипотеза Хауссига в той части, где он предполагает связь между именем рода Ашина и древнеперсидским ахsаenа, может получить вполне удовлетворительную этимологическую разработку. Если даже ограничиться восточно-туркестанской сюжетикой, то искомая форма представлена в согдийском ’xs ’yn ’k (-aхsene) «синий, тёмный»; в хотано-сакском (письмом брахми) asseina (-assena) «синий», где долгое -a- появилось как развитие ахa- > ass-; в тохарс-ком A asna- «синий, тёмный» (из хотано-сакского или согдийского). Именно сакская этимология слова ашина (<asseina ~ assena) со значением «синий» является фонетически и семантически безупречной . Последнее утверждение нуждается, впрочем, в текстологическом подтверждении. В больших орхонских надписях, в повествовании о первых каганах, народ, населявший вновь созданную империю, назван kok turk в обычном переводе «голубые (синие) тюрки». Не касаясь многочисленных интерпретаций слова kok в этом сочетании, отметим его идеальное семантическое совпадение с реконструированным здесь значением имени Ашина. Упоминание в орхонских памятниках сочетания kok turk,переводимого мною как «кёки и тюрки», «ашина и тюрки», позволяетконстатировать присутствие в текстах имени царского рода тюрков и возможное осознание ими, во всяком случае, для почти легендарного времени первых каганов, двусоставного характера тюркского племенного союза”.

Еще одно научное открытие С.Г. Кляшторного. Оказывается, каганы в своих посланиях для своего народа могли закодировать свою родословную. Для чего? С.Г. Кляшторный нам поясняет: « из-за возможного осознания ими ... двусоставного характера тюркского племенного союза». С.Г. Кляшторного самого нужно расшифровывать. Возможно, он имел в виду, что потомки Ашины, ставшие элитой, скрывали свое не алтайское происхождение от аборигенов Алтая, которые были отстранены от управления каганатом и в большей степени представляли «кара будун», черный народ. По С.Е. Яхонтову, название рода ставилось перед личным именем кагана, тегина, шада и пр. Запись в орхонской надписи, посвященной Кюль-тегину, должна была быть следующей: Ашина, Бумын-каган или Ашина, Истеми-каган. В оригинале этого нет (ниже по тексту в первом абзаце). Очевидно одно: Бумын и Истеми к роду ашины не относились. Посмотрим, в каком контексте пишется «кёк тюрк» в третьем абзаце той же надписи, в переводе С.В. Малова.

(1)

Когда было сотворено (или возникло) вверху голубое небо (и) внизу тёмная (букв.: бурая) земля, между (ними) обоими были сотворены (или: возникли) сыны человеческие (т.е. люди). Над сынами человеческими воссели мои предки Бумын-каган и Истеми-каган. Сев на царство, они поддерживали и устраивали племенной союз и установления тюркского народа.

(2)

Четыре угла (т.е. народы, жившие вокруг по всем четырём странам света) все были (им) врагами; выступая с войском, они покорили все народы, жившие по четырём углам, и принудили их всех к миру.Имеющих головы, они заставили склонить (головы), имеющих колени, они заставили приклонить колени. Вперед (т.е. на восток) вплоть до Кадырканской черни, назад (т.е. на запад) вплоть до Темир-капыга (до «Железных ворот») они расселили (свой народ). Между (этими) двумя (границами) они так

(3)

обитали (восседали), устраивая «голубых» тюрков , которые были (тогда) без господина и без родовых представителей. Они были мудрые каганы, они были мужественные каганы, и их «приказные» были мудры, были мужественны, и их правители и народ были прямы (т.е. верны кагану). Поэтому-то они столь (долго) держали (в своей власти) племенной союз и, держа его (в своей власти), творили суд. (Затем) они скончались [16].

   

В надписи речь идет о великих первых каганах – двух братьях Бумыне и Истеми, которые между границами своей империи ... обитали (восседали), устраивая «голубых» тюрков ... , т.е. они обустроили жизнь всего тюркского народа. Сделаем в тексте изменения, предложенные С.Г. Кляшторным, великие каганы ... обитали (восседали), устраивая «ашину и тюрков» . В этом контексте смысл послания меняется, великие каганы « обитали (восседали), устраивая» род ашины и тюрков. Здесь возникает смысловое противопоставление рода ашины и тюрок. Понятно, что во все времена элита занималась, прежде всего, своим «устройством» . Но в надписи – эпитафии посвященной Кюль-тегину, которая прежде всего являлась завещанием призывающая к объединению и усилению племен, подобное никто не напишет. После тюрок, через четыре столетия, возникла империя Чингиз-хана, и монголы называли себя «голубыми (небесными) монголами», т.е. «кёк монгол». Что-то никому не приходит в голову искать присутствие в этом названии рода ашины. Звучало бы не хуже: «ашина и монгол».

«Явное калькирование имени предполагает неутраченное знание его первоначального смысла и чужеродного происхождения, вполне совместимого с полиэтническими слагаемыми культуры Первого Тюркского каганата, утратившими, однако, популярность в «национализированной», по выражению Л. Базена, политической и культурной среде Отюкенской ставки эпохи Бильге-кагана» [25].

Смысл текста, очевидно, следующий: сохранение первоначального имени, т.е. упоминание о принадлежности к роду ашины первых тюркских каганов будет указывать на его чужеродное происхождение, что было характерно для разноплеменного состава Первого Тюркского каганата, но утратившими популярность в «национализированной среде» Второго Тюркского каганата. Искусственно созданная путаница: одни и те же племена входили в каганаты. Менялось только лидерство племен по мере усиления одних и ослабления других. «Национализированная среда» предполагает и обсуждение вопроса о чистоте крови. Начиная с первого кагана Бумына, женой которого стала китайская царевна Чан-ле, и в последующем подобные браки были не редкостью, как в первом, так и во втором каганате. Брат Бумына, Истеми, в 560 г. заключил военный союз с шахом Ирана Хосроем Ануширваном, который был скреплен династийным браком последнего с дочерью кагана. У Шаболио женой была китайская царевна Цянь-гинь. Китайская принцесса И-чен была женой четырёх ханов: Тули-хана Кижиня, Шиби-хана, Чуло-хана, Хели-хана. От одного умершего хана она в качестве жены переходила к его преемнику, другому хану. В период усиления каганата и вассальной зависимости Китая от каганата, китайские императоры сами предлагали династийные браки. Во времена вассальной зависимости тюрок от китайцев о браках и речи не было. В годы равного противостояния между империями браки допускались. Что касается браков тюркской элиты с кыргызской и родственной тюргешской и пр., то это было обычным, заурядным явлением. Следовательно, о чистоте крови среди высшей элиты в каганате говорить не приходиться, все они несли немалый процент китайской примеси. Могла ли сформироваться «национализированная среда» при нередкой метисации тюркской элиты с китайской, а также в условиях более частых войн с родственными племенами, чем с китайцами в период как Первого, так, и особенно, Второго Тюркского каганата? Ответ очевиден – нет. С.Г. Кляшторный ничем не подкрепленными доводами пытается обосновать свою концепцию о значимости рода ашины в истории Тюркского каганата. Получается не очень убедительно [6, 13, 18, 62].


Назад   Дальше